Экономика развитых стран: базовые тренды

Экономика развитых стран: базовые тренды


В 2017 г. состояние мировой экономики определялось целым набором позитивных факторов, сочетание которых возродило надежды на ее долгожданное вступление в фазу стабильного развития. После высокой макроэкономической волатильности и геополитических «встрясок», характерных для периода 2015-2016 гг., в 2017 г. как экономически развитые страны, так и группа развивающихся стран и новых рыночных экономик (далее – страны с развивающимися рынками) показали темпы роста, в среднем на 0,3-0,4 процентных пункта (п.п.) превышавшие показатели 2016 года. Достижению такого результата содействовали оживление спроса в национальных экономиках и нормализация ситуации на международных финансовых рынках, обусловленные, с одной стороны, снижением риска значительного повышения процентных ставок в США, а с другой стороны – сокращением рисков новой финансовой дестабилизации, масштабы которых после завершения глобального кризиса 2008-2009 гг. справедливо рассматриваются в качестве угрозы для восстановления мирового хозяйства.

С точки зрения ведущих стран-производителей сырья и продукции низких переделов, дополнительным поводом для оптимизма стало улучшение конъюнктуры на глобальных рынках их экспортной продукции. Причем, если для цен сырой нефти, фьючерсы на которую с июньских минимумов (менее 44,5 долл. за баррель) к концу года вышли на уровень свыше 65 долл. за баррель, улучшение ценовой ситуации, по крайней мере частично, было связано с действиями ОПЕК, которая в 2017 г. дважды продлевала заключенное в конце ноября 2016 г. соглашение об ограничении добычи нефти, то для других товаров (особенно для металлов) рост цен стал следствием оживления глобального спроса.

  • Фьючерсные цены на свинец, алюминий и никель в течение года увеличились на 20-25%, на медь – более чем на 25%, на цинк – более чем на 30%, дав недвусмысленный сигнал о распространении импульсов роста непосредственно к первичным звеньям промышленных цепочек добавленной стоимости.

Наконец, на пользу глобальному оживлению пошло и то обстоятельство, что, вопреки широко распространившимся в 2016 г. опасениям, никакого тренда на усиление протекционизма во внешнеэкономической политике ведущих экономически развитых стран и стран с развивающимися рынками так и не сформировалось. Не оправдались и катастрофические прогнозы относительно возможного влияния Брекзита и избрания Дональда Трампа на пост президента США на торгово-инвестиционные режимы в региональных интеграционных группировках с участием соответствующих стран (в первую очередь, ЕС и НАФТА). Можно констатировать, что динамика регуляторных изменений в 2017 г. оказалась в целом благоприятной для укрепления признаков оживления в мировой экономике.

С учетом перечисленных обстоятельств оценки темпов роста мировой экономики по итогам 2017 г. у ведущих международных организаций и аналитических структур практически совпадают (3,6% по сравнению с фактическими 3,2% в 2016 г). При этом эксперты МВФ ожидают ускорения темпов роста глобального ВВП до 3,7% в 2018-2020 гг. и до 3,8% в 2021-2022 годах. Согласно прогнозу ИМЭМО РАН, показатель 3,8% может быть достигнут уже в 2018 г., а при сохранении сложившегося в 2017 г. благоприятного сочетания факторов развития – даже превышен в последующие годы.

Страны с развитой рыночной экономикой.

Экономика США была одним из основных генераторов позитивных новостей в 2017 году. После резкого замедления до 1,7% в 2016 г., темпы ее роста вернулись к значениям двухгодичной давности (2,2%). При этом индекс деловой активности в производственном секторе (PMI) на протяжении всего года находился на более высоких значениях, чем в декабре 2016 г. (когда его значение составляло 54,5 пунктов), а в декабре 2017 г. на фоне роста производства и новых заказов достиг уровня 59,7 пунктов (более высокое значение – 60,8 пунктов – в течение года наблюдалось только в сентябре). Признаком улучшения конъюнктуры в реальном секторе экономики стало ускорение роста потребительских цен: темп потребительской инфляции составил порядка 1,7% по сравнению с 0,8% в 2016 г. (в 2015 г. он вообще оказался рекордно низким для всего посткризисного периода, составив лишь 0,1%). Несмотря на определенное замедление процесса расширения занятости к концу года, экономика США сохраняет достаточный резерв роста для того, чтобы в 2018 г. продемонстрировать увеличение ВВП на 2,3-2,4%.

Уверенный рост наблюдался на американских фондовых рынках. Индекс S&P 500 за год прибавил более 22%, индекс Dow Jones для промышленных компаний – свыше 27%. За более чем 7,5 лет устойчивого роста (с минимальных значений в марте 2009 г.) индекс S&P 500 увеличился в 4 раза, почти на 70% превысив максимальный докризисный уровень, зафиксированный в октябре 2007 г. и достигнув рекордных показателей рыночной перекупленности более чем за 20-летний период. Такая картина не может не вызывать опасений относительно возможности увидеть очередной «лопнувший пузырь» на фондовом рынке, что ставит ФРС США перед сложной дилеммой. С одной стороны, ускорение инфляции и необходимость ограничить «надувание пузыря» на фондовом рынке требует постепенного наращивания процентной ставки.

  • В 2017 г. ФРС трижды принимала такое решение, повысив ее уровень в 2 раза – с 0,75% до 1,5%. С другой стороны, рост процентных ставок может дать негативный сигнал потребителям и компаниям реального сектора, а в случае излишне решительных действий – спровоцировать «прорыв» фондового пузыря вместо ограничения его роста и тем самым подтолкнуть формирование новых кризисных импульсов.

Одним из негативных следствий повышения процентных ставок может стать неблагоприятное для американских экспортеров изменение валютного курса. В течение 2017 г. курс доллара к евро упал с 1,05 до 1,2 долл./евро; на этом фоне экспорт товаров и услуг достиг к ноябрю рекордного значения в 200,2 млрд. долл., причем максимальный рост в помесячном выражении пришелся на гражданскую авиатехнику, автомобили и потребительские товары. Укрепление доллара по отношению к евро до значений, зафиксированных в начале 2017 г., может привести к снижению помесячных показателей американского экспорта на 3-5%, что негативно отразится на перспективах дальнейшего роста экономики США.

Что касается стран еврозоны, то им в 2017 г. удалось продемонстрировать лучшую за весь посткризисный период динамику экономических показателей. Темпы роста ВВП, сопоставимые с достигнутыми в 2017 г. (порядка 2,1%), наблюдались только в 2010 г., однако тогда две из экономик еврозоны (Греция и Латвия) по-прежнему находились в ситуации глубокого кризиса (спад ВВП на 5,5% и 3,8% соответственно), а для Испании были характерны нулевые темпы роста. Напротив, в 2017 г. все страны еврозоны демонстрировали устойчивый рост (в т.ч. Греция – на 1,8% и Испания – на 3,1%), причем самые низкие его темпы (1,5-1,6%), проявившиеся в Италии, Франции и Бельгии, были на 0,3-0,6 п.п. лучше показателей, наблюдавшихся в 2016 г., а в ведущей экономике еврозоны – Германии – темпы роста даже превышали средние значения за докризисный период (2,0% по сравнению с 1,7% в 1998-2007 гг.). Существенно, что на темпы роста экономики еврозоны практически не повлияли последствия Брекзита, которому в 2016 г. во многих прогнозах отводилась роль одного из главных рисков на европейском континенте.

Характерно, что экономика Великобритании от решения по Брекзиту также пострадала в минимальной степени (темпы роста ВВП снизились лишь на 0,1 п.п. по сравнению с 2016 г., в то время как безработица упала на 0,5 п.п.). На фоне выраженных признаков оживления в экономике еврозоны, успехи в борьбе с безработицей и особенно с дефляционными тенденциями пока выглядят скромно. Уровень безработицы, хотя и снизился за год с 10,0% до 9,2%, остается крайне высоким. Сопоставимые уровни (9,3-9,4%) в 2017 г. имели такие страны, как Украина и Марокко, в то время как в США и Великобритании они были более чем в 2 раза ниже – около 4,4% в каждой из стран, а в Японии и Южной Корее – 2,9% и 3,8%, соответственно. В восточноевропейских странах ЕС, сохранивших национальные валюты, уровень безработицы также был существенно ниже (от 4,4% в Венгрии до 6,6% в Болгарии). Высокие показатели безработицы в среднем по странам еврозоны обусловливались главным образом проблемами трех стран – Италии (11,4%), Испании (17,1%) и Греции (22,3%), причем в Испании за год безработица сократилась на 2,5 п.п., а в Греции – на 1,3 процентных пункта. В Германии безработица упала до очень низкого уровня – 3,8%. По данному показателю Германия сблизилась с экономически развитыми странами Азии (где средний уровень безработицы составлял 3,4%), что в совокупности с показателями роста ВВП свидетельствует как об эффективности экономической политики кабинета Ангелы Меркель в период до и после выборов в Бундестаг (сентябрь 2017 г.), так и об общем соответствии механизмов функционирования европейского экономического и валютного союза интересам германской экономики, добившейся впечатляющих успехов, несмотря на опасения, связанные с «миграционным кризисом» и неопределенностью, возникшей по итогам прошедших выборов.

Несмотря на рост европейской экономики и последовательную политику ЕЦБ, удерживавшего процентные ставки в экономике еврозоны на нулевом уровне на протяжении всего года, достижение целевого темпа инфляции на уровне 2% в годовом выражении пока остается делом будущего. В соответствии с оценками МВФ, рост потребительских цен в экономике еврозоны в 2017 г. составил 1,5% с минимальными шансами удержания этих темпов в 2018 году. Близкие к целевым показатели инфляции наблюдались только в Испании и Бельгии (2,0% и 2,2%); особняком стоят прибалтийские страны с темпами инфляции от 3,0% (Латвия) до 3,8% (Эстония). Тем не менее, прогресс и в этой сфере налицо: если в 2016 г. снижение индекса потребительских цен было зафиксировано в 6 странах еврозоны из 19, то в 2017 г. риски дефляции сохранялись только в Ирландии и Финляндии (рост потребительских цен на 0,4% и 0,8%, соответственно).

В Японии 2017 г. был ознаменован заметным ускорением темпов роста (до 1,5% по сравнению с 1,0% в предшествующем году) и ростом фондовых рынков: индекс Nikkei увеличился более чем на 22%, почти на 14% превысив прежний рекорд десятилетия, достигнутый в июне 2015 года. Последний раз такие показатели наблюдались в декабре 1991 г., однако тогда они были зафиксированы в разгар обвального падения японского фондового рынка, начавшегося в январе 1990 г., в то время как нынешний подъем демонстрирует признаки устойчивости.

Менее оптимистично, с точки зрения перспектив развития реального сектора экономики, выглядит ситуация в ценовой сфере. Несмотря на ускорение экономического роста и удержание Банком Японии отрицательного уровня процентных ставок (-0,1%), потребительские цены выросли в 2017 г. всего на 0,4%, что на 0,5 п.п. выше, чем в «дефляционном» 2016 г., но в 2 раза меньше, чем в 2015 году. В соответствии с прогнозами МВФ, в 2018 г. рост потребительских цен не превысит 0,5%, что означает сохранение шаткого баланса японской экономики на грани дефляции.

В условиях, когда возможности Банка Японии по проведению стимулирующей экономической политики фактически исчерпаны на фоне дефицита финансовых активов, которые могут быть приобретены в рамках политики количественного смягчения, главным инструментом борьбы с рисками дефляции оказывается стимулирующая фискальная политика. Это создает предпосылки к пересмотру запланированного на 2018 г. снижения объема бюджетных стимулов, которое, при всей его рациональности, с точки зрения формальных показателей долгосрочной фискальной стабильности (объем государственного долга Японии уже превысил 1 квадриллион иен, что составляет порядка 240% ВВП), очевидным образом входит в противоречие с задачами ускорения темпов экономического роста. Более того, с учетом низких процентных ставок, концентрации обязательств государственного долга в руках национальных резидентов (включая тех, кто вложил в них пенсионные сбережения), а также стабильных налоговых доходов правительства риск кризисного «сброса» государственных обязательств представляется крайне низким, что обеспечивает возможность дальнейшего накопления государственного долга в пределах дополнительных 5-7% ВВП без угрозы для фискальной стабильности.

В случае если бюджетные стимулы будут все же сворачиваться, единственным значимым ресурсом экономического роста останется расширение экспорта. На фоне относительной стабильности курса японской иены по отношению к доллару США на протяжении большей части года (с начала февраля он колебался вокруг уровней 112-113 иен за доллар), Японии удалось продемонстрировать впечатляющий рост экспорта. В ноябре 2017 г. он вырос на 16,2% в годовом выражении, в т.ч. экспорт химической продукции – на 20%, продукции машиностроения – на 22,9%, изделий из железа и стали – на 27,9%. Рост зарубежного спроса на японский экспорт будет прогрессировать по мере оживления мировой экономики, возвращая страну на путь экспортоориентированного роста, обеспечивший ей впечатляющие экономические успехи несколько десятилетий назад.

Таблица 1

Основные макроэкономические показатели в ведущих странах с развитой рыночной экономикой (темпы прироста в % к предыдущему году)

Таблица1_АФ.jpg

3.151571276779
Поделиться:
ЦМТ в соц.сетях:
© 2001 - 2019 • Центр международной торговли • 123610, Москва, Краснопресненская наб., д.12 • +7(495) 258-12-12servinfo@wtcmoscow.ru Яндекс.Метрика