Свяжитесь с нами
123610, Москва, Краснопресненская наб., д.12, подъезд №11

Задать вопрос
В ГОСТЯХ У ЦМТ: Интервью ректора МАРХИ Дмитрия Швидковского
31 Марта 2017

На днях ЦМТ посетили известный советский и российский искусствовед, историк архитектуры, ректор Московского архитектурного института, Вице-президент, Член Президиума РАХ Дмитрий Олегович Швидковский и доцент, кандидат искусствоведения Юлия Евгеньевна Ревзина. Пресс-службе ЦМТ удалось побеседовать с ними о роли Центра международной торговли в советской архитектуре и о дальнейшем развитии его внешнего и внутреннего облика.

ЦМТ к моменту своей постройки был явно нетипичным комплексом для Москвы 70-80-х годов и привлекал к себе много внимания. А что про него говорили в архитектурных кругах?

Д.Ш.: Я очень хорошо это помню, хотя я только учился в институте на архитектора, но поскольку мои папа, мама, оба дедушки и все окружающие тоже были архитекторами, то волей-неволей постоянно во всех возможных и даже невозможных ситуациях говорили именно об архитектуре. Постройка Центра, конечно, была знаковым событием для истории советской архитектуры. Это недостаточно признано сейчас, потому что вихрь истории унес Советский Союз, и его поздние действия, к сожалению, забываются. А ведь это было совершенно невероятное событие: американцы проектировали и строили вместе с нами – в архитектурной среде это было, как полет «Союз-Аполлон», если не больше. Надо сказать, что в условиях, когда было типовое строительство, очень редко появлялись индивидуальные проекты особенно такого масштаба. Поэтому я считаю ЦМТ важной, хотя и недооцененной вехой в развитии и образа Москвы, и просто архитектурной профессии, потому что здесь, кроме всего прочего, американцы предлагали такие решения, которые на тот момент, увы, не были реализованы, но потом стали нормой. Например, облицовка самого Центра. В старой части она бетонная, а американцы предлагали – они уже тогда научились резать камень, полировать его – сделать весь Центр из бордового гранита. На это мы не пошли и придумали использовать свой очень крепкий бетон с цементом высокой марки (доходил до М900) – у нас он был, но мы его использовали, по-моему, для бомбоубежищ. Это изменение, если честно, в архитектурной среде вызвало разочарование, потому что всем хотелось вернуться к естественным материалам.

В ЦМТ встретились технологии и формы, был даже новый подход к объему, к образу здания значительно более сложный, чем мы делали в типовых проектах и даже нетиповых. Но в то же время, когда мы шли по пути соединения типового с элементами монументального искусства, здесь пошли по пути развития строительных технологий, и это удивляло, вдохновляло. А с другой стороны, здание, особенно в той форме, которую оно приобрело, оказалось несколько серым именно из-за своего цвета. Жалко, что цвет у него был, как у всего города. Но главный автор, главный архитектор Москвы Михаил Васильевич Посохин очень гордился именно тем, что здание хоть и «Хамеровский центр», а из города не вырывается и органично вписывается в московский колорит – это я лично от него слышал, поскольку родители с ним дружили. Вот здесь получается противоречие: что лучше архитектура, вписывающаяся в общий образ города, или какой-то яркий акцент. Архитекторам тогда хотелось именно яркого акцента, других форм – не горизонтальных, а зигзагов, острых углов.  Интерьеры, особенно в момент сдачи (они все-таки тогда были немного другими, многое было переделано), были очень удачными для своего времени. И вкус у тех, кто их делал - а за этим стояла огромная команда, не только Михаил Васильевич Посохин, – тогда был очень хороший. Потом он, к сожалению, очень испортился за счет особенно «рублевских» и «новорижских» дач, где архитекторы шли часто на поводу у хозяев и не всегда делали шедевры архитектуры, а скорее шедевры самоутверждения хозяина. Но тогда этого не было. И тогда каждое произведение искусства, помещенное в пространстве этого Центра, было настоящим художественным акцентом. Я и тогда здесь бывал, и это производило очень сильно впечатление. Контрапункт произведений искусства, включающихся в эту технологическую архитектуру, производил очень сильное впечатление.

Так что и сам комплекс нужно включать в историю, и нужно писать историю здания и его возведения.

Вы упомянули о том, что ЦМТ – результат коллаборации американских и российских архитекторов и проектировщиков. Можете ли Вы назвать типичные приметы американской архитектуры в нашем комплексе и приметы советского наследия?

Д.Ш.: Советское наследие, безусловно, проглядывается снаружи, в этих довольно простых линиях. Центр именно за счет этого и соединяется с городом. Но внутреннее пространство: атриумы, лифтовые группы, – все это явные признаки американского взгляда на интерьеры и образ жизни. И это было сознательно сделано. На этот консенсус пошли и американцы, и наши. Михаил Васильевич Посохин – я его очень хорошо с детства знал – кроме того, что он был очень хорошим архитектором, он еще был и самым большим дипломатом в истории советской архитектуры. И он сумел и с американцами достигнуть консенсуса, и единства с городом, за целостность которого он отвечал как главный архитектор. Представляете, если бы здесь построили небоскреб, типичный для Америки 70-х годов: постмодернизм в виде огромного шкафа колониальной эпохи, как работы того же Филипа Джонсона. Ну, во-первых, Михаила Васильевича бы сняли, и во-вторых, небоскреб не построили.


Переговоры долго шли с несколькими американскими фирмами, но в конце концов Михаил Васильевич пришел к консенсусу, который действительно создал уникальный проект. Не только в искусстве, но и в истории он стал редким моментом равновесия между СССР и США.  

В 2010-2011 годах были открыты 30-этажное Офисное здание  и Клубный корпус гостиницы Crowne Plaza. Как Вы считаете, они органично вписались в комплекс ЦМТ?

Д.Ш.: Центр должен развиваться и внешне, и с точки зрения внутреннего пространства - это совершенно правильно. Но к сожалению, старая и новая части мало связаны между собой. В общем, вертикаль здесь не мешает, но я бы усилил этот контраст вертикальными сочленениями двух башен, противопоставленных «кубасовским горизонталям». Они тут нужны, особенно когда город вырос, и «Сити» рядом. В то же время, архитектуру этих зданий можно было сделать более пластичной.

Архитектурный облик Москвы однозначно изменился с 80-х годов. Какое место Центр международной торговли занимает в сегодняшнем облике Москвы?

Д.Ш.: Он хорошо вписывается, даже намного лучше, чем «Москва-Сити». И много можно было бы мечтать о том, что бы еще можно было перестроить, чтобы Центр вписывался лучше. Но мне кажется, сейчас он стал совершенно неотъемлемой частью города, прежде всего, здания первой очереди постройки. Она не потерялась сейчас, и это, несмотря на то, что много из того, что хотели – не сделали, в том числе, другой должна была быть отделка фасадов. И я за сложивший образ Центра.

Как Вы считаете, в каком направлении должен дальше  развиваться комплекс ЦМТ? Что, с Вашей точки зрения, можно было бы к нему добавить? А что стоило бы изменить в облике?

Д.Ш.: На мой взгляд, не хватает трех вещей. Прежде всего, нужен новый свет как снаружи, так и внутри. Свет меняет вообще все восприятие. Второе – зелень. Экологичность  сейчас не только мода, но и суть нашего мышления, поэтому имеет смысл увеличить ее роль и в образе Центра: добавить больше растений, сделать зеленые зоны. Достижение большего разнообразия пространств, то есть создание иного образа здания благодаря насыщению произведениями отечественного искусства из разных регионов. Это может придать много интереса и увлекательности прогулке по ЦМТ.

Ю.Р.: В то время, когда строились эти пространства, в Москве напрашивался «Москва-Сити», и его репетиция получилась в виде «Хаммеровского центра» в первый раз. Кроме того, первые проекты «Сити» нынешнего создавали люди того же поколения, что и авторы проектов ЦМТ, с ними связано имя Бориса Ивановича Тхора. И надо отметить, что репетиция получилась более удачной, чем то, что потом реализовалось, она получилась качественнее.

Но с точки зрения пространства, особенно общественного, жизнь очень сильно изменилась из-за электроники. Сегодня люди очень часто работают из кафе и других общественных мест, и чувствуют себя в них, как дома. Это ощутили многие владельцы гостиниц, больших выставочных центров, ресторанов и так далее – люди стали проводить там больше времени. Но при этом, они вышли из домов, которые очень индивидуальны, и это рождает необходимость делать внутри одного большого пространства много индивидуальных пространств. И здесь, опять же, важен свет, элементы декоративно-прикладного искусства, которые могут зонировать пространство не хуже, чем сама архитектура. И экологичные материалы, которые, конечно же, все любят. Все мечтают прикоснуться, например, к дереву, и на мой взгляд, им всем нужно дать такую возможность. У современных дизайнеров в распоряжении столько средств, с помощью которых при грамотном подходе можно создавать современные и даже с элементами этно пространства. И подобных примеров, когда качественных здания 70-х, 80-х годов постройки сейчас обретают второе дыхание, уже очень много в других странах. И мне кажется, будет крайне интересно для дизайнеров как-то поучаствовать в обновлении Центра.

Д.Ш.: Сама архитектура ЦМТ качественная, ее не нужно менять и тем более разрушать. Я готов даже поставить это здание на охрану как памятник архитектуры.

Говоря о зонировании пространств, сложно не вспомнить офисы Яndex, Facebook с их необычными решениями и концепциями. Может быть, в ЦМТ стоит создать нечто подобное?

Ю.Р.: Нет. У них совершенно другая идея, потому что они круглосуточно находятся в этом пространстве, практически  живут – это другое состояние. Но здесь пространство может стать для кого-то рабочим. Например, если кто-то приходит сюда написать электронные письма, потому что ему нравится это пространство. Поэтому стоит идти по пути совершенно особому.

Д.Ш.: Не нужно пытаться копировать. Мы это делали уже достаточно – посмотрите на новые гостиницы, они не интересны для тех, кто там живет. А мы должны создавать что-то новое. У нас очень богатая художественная культура, и мы ее сохранили. В нашем институте, правда, он очень старый – основан еще Анной Иоанновной в середине XVIII века – мы смотрим на внутреннее пространство как на произведение искусства.

Мы с Юлией Евгеньевной написали книжку, она скоро выйдет, «Прошлое и будущее классики». Ее главная мысль в том, что то будущее, которое обещали авангард и индустриальная архитектура, – оно закончилось. И сейчас мы можем вернуться к классике, а у нее много лиц.

3.151516694301
Поделиться:
ЦМТ в соц.сетях:
© 2001-2016 • Центр международной торговли • 123610, Москва, Краснопресненская наб., д.12 • +7(495) 258-12-12servinfo@wtcmoscow.ru Яндекс.Метрика